![](/wp-content/uploads/sites/4/2024/07/Об-истории-художественной-сцены-Иерусалима.jpeg)
«Бецалель был мечтой профессора Бориса Шаца, известного скульптора из Литвы, который убедил Сионистский конгресс основать художественную школу в Иерусалиме, где студенты могли бы научиться сочетать еврейские традиции с современным художественным выражением. В школе также предлагались различные практические занятия по ремеслам, которые стали источником дохода для выпускников».
Новая галерея содержит образцы этих ранних произведений искусства. К ним относятся ковры, подсвечники, каллиграфия и плакаты, а также картины и рисунки с сильными отсылками к еврейским традициям или символам сионизма и этой земли.
Кобо отметил, что «художники из Европы находились в османском городе и в конечном итоге находились под британским мандатом. В то время Иерусалим был очень примитивным и бедным городом. Наряду с переходом в восточную среду этих художников потряс свет и воздух. Это сильно отличалось от Европы».
В первом фильме, снятом примерно в 1911 году, показаны учителя и студенты, развлекающиеся с популярными танцорами Борисом Шацем и художником Абелем Панном, прославляющие толпу разного происхождения, хотя в основном это ашкенази. В 1921 году вокруг выпускников Безалеля было создано Товарищество художников.
Одним из британских губернаторов Иерусалима в период мандата (1917-1948) был Рональд Сторрс, который вместе с Чарльзом Эшби превратил замок Дэвида, который в период Османской империи был армейской казармой, в культурный центр. Именно здесь в 1924 году Реувен Рубин вернулся из США и выставил здесь одну из своих работ – свою первую выставку.
«Для нас это очень важно, — сказал Кобо, — потому что это была первая выставка здесь, посвященная первым художникам, приехавшим в Иерусалим и действительно основавшим израильское искусство».
В отличие от большинства художников того времени, изображавших сцены догосударственного Израиля, Рубин изобразил семью жителей Иерусалима. Для него это был настоящий Иерусалим. Более поздние художники Германии пятого века находились под сильным влиянием немецкого экспрессионизма, который в некотором смысле помог им адаптироваться к новой среде. Например, Стейнхарт создавал гравюры на дереве, в которых его черно-белые отпечатки отличались резкими контрастами света и темноты.
Здесь он представлен на картине в несколько необычном виде.
Также представлены работы Людвига Блюма, Йозефа Зарицкого, Пиньяса Литвиновского и других, а также работы таких женщин-художниц, как Эльза Ласкер-Шюлер и Анна Тихо, которые изображают природный ландшафт Иерусалима и его окрестностей. воспроизводство) в домах по всему Израилю. Другая художница, Грета Кракауэр, написала портреты многих известных современников. Мартин Бубер и Артур Руппин, который часто посещал семейный салон Греты и ее известного мужа-архитектора Леопольда Кракауэра. Он также хотел работать с детьми и поэтому создал куклы, которые появились в первом театре Иерусалима в 1935 году. Большие куклы здесь показаны впервые за пределами театра.
Также на выставке представлены образцы туристических плакатов, рекламирующих землю Израиля. Графический отдел «Бецалеля» подготовил тексты для плакатов на английском и иврите. На нем изображено больше еврейских букв, что подчеркивает его графические качества и стиль арабески, в отличие от традиционного использования в религиозных книгах.
Эти ранние примеры иерусалимской школы заканчиваются в 1950-х годах и в некотором смысле приводят к совершенно новой концепции искусства, которая демонстрируется в Культурном центре Ха-Миффал. На самом деле, трудно было представить более иное проявление искусства. Выставка в Башне Давида показывает силу сионистской идеи и то, как она повлияла на искусство, которое стало празднованием возвращения на землю и выразилось в весьма позитивных образах старой-новой земли – еще до Христа.
Декларация независимости 1948 года. Последующие художники резко критиковали большую часть сионистского Израиля. Их объединяет поиск идентичности художника, израильтянина, еврея.
Частично это можно объяснить социальными и экономическими факторами. Как объясняет Элад Яро, куратор выставки: «В Тель-Авиве художники, как правило, однородны. Художники в Иерусалиме происходят из разных мест и социальных классов: ашкенази и сефарды, богатые и бедные, религиозные и светские. Многие из художников занимались социальным или политическим протестным искусством. Они также занимались исполнительским искусством. «Кроме того, художники в Иерусалиме, как правило, работают за пределами коммерческих галерей, что усиливает протестный аспект их работы».
В HaMiffal повсюду написано об инновациях. По словам его директора Неты Майзельс, это первый коллективный культурный центр в Израиле. В 2016 году он был преобразован из пустующего особняка 19-го века в дом для художников и «пространство для совместного творчества», где художники и другие люди могут встречаться, работать в одной из студий и общаться с коллегами, профессионалами и энтузиастами. . Упор делается на изобразительное искусство, но не исключительно. Когда мы приехали, несколько поэтов обсуждали в кафе свои последние произведения.
Художественное выражение
Эта первая выставка расположена на втором этаже и блестяще демонстрирует широкий спектр художественного выражения, свободный от любого «изма», который характеризует современное искусство. «Именно потому, что Иерусалим не является частью канонического мира искусства, а находится за его пределами, художники могут свободно выражать себя вне традиционных методов. Возможно, неудивительно, что концептуальное искусство впервые появилось в Иерусалиме», — сказал Ярон.
Первый образец этого протестного искусства находится посередине одного из коридоров. Это «ковчег святого завета», построенный Гаем Дэвидом Бриллером и другими в виде полого металлического каркаса. На видео 2010 года видно, как «корабль» группы доставит их из Музея Израиля в Кнессет, а затем в Верховный суд.
«В некотором смысле, — объяснил Ярон, — в последнее время эта работа стала более актуальной. Художники были пророками в Иерусалиме. Эту коробку они несли в прямом эфире с одним из пионеров радиовещания в Израиле. Их сфотографировал с воздуха дирижабль. Я думаю, что все эти художники были нерелигиозными; но в Иерусалиме, Святом городе, их ковчег представляет духовность земли. То, что мы видим здесь, — это корабль спустя много лет. Выставленный во многих частях Израиля, сейчас он сломан и лежит на боку, как будто он попал в аварию. Но мы сохранили это так. Тот факт, что он часто ломается, придает ему больше силы».
Необычными для израильского искусства являются несколько религиозных художников. Один из них, Яэль Шимони, расписал двери местной синагоги под названием Штиблах в районе Катамон в Иерусалиме. Он указывает на дверь внутри двери и добавляет кроваво-красную полосу, явно намекая на пасхальную жертву. В сегодняшнем контексте смысл загружен.
Предыдущая выставка «Земля народа» была посвящена исторической границе между Израилем и Иорданией, существовавшей до 1967 года. Здесь представлены два художника. Ноа Арад Яир изваял голову человека, зарытого в стене. Как и многие экспонаты здесь, его значение приобретает еще большее значение после 7 октября.
Источником предыдущей выставки послужил дом, где художники фактически жили до 1967 года на исторической нейтральной полосе между Израилем и Иорданией. Поскольку армии там находиться было запрещено, этим художникам дом достался бесплатно.
Они сказали армии, что будут защищать периметр, и им разрешили остаться. В доме, расположенном в Абу-Торе, работали такие художники, как Цви Толкофский и Арик Килемник, которые стали крупными фигурами на художественной сцене Иерусалима.
Следует помнить, что за всеми этими событиями и протестами стояли разные группы.
Одной из них были «Черные пантеры», сефардская группа, базирующаяся здесь. квартал Мусрара, их возражения были основаны на предполагаемой дискриминации со стороны ашкенази. Их протесты начались в ответ на войну после Судного дня и войну на истощение. «Черные пантеры» начали протестовать против того, чтобы их не считали частью устоявшегося мира искусства. Они использовали методы мира искусства. Однажды ночью они украли все бутылки с молоком из роскошного района и оставили бутылки на пороге бедного района. Позже они написали письма в богатые районы, отказавшись на день от молока для своих собак и кошек и поблагодарив бедных за его предоставление.
Меир в руке он злился, но они чего-то добились. Его знаменитая фраза: «Они некрасивые» — фраза, которую «Пантеры» использовали в своей рекламе.
Один из экспонатов, с камнем посередине комнаты, принадлежит Шломо Вазанану, работавшему в бедном районе Катамоним. «Подрядчик поставил посреди квартала большую каменную крепость, а художники ее раскрасили, отремонтировали и перенесли в другое место, где ее приняли для сборки и пения. Они взяли то, что было мусором, и воссоздали это как искусство», — объяснил Ярон.
Двое других художников, Габриэль Класмер и Шэрон Керен, вернулись сломленными из войн 1970 и 1973 годов и поняли, что не могут действовать так, как раньше. Есть люди, которые участвовали в войне и которым необходимо обработать свой опыт. Одним из признаков этого было то, что произошло в самом Весалеле. В какой-то момент двух художников попросили провести художественную выставку. Поэтому они взяли дымовые гранаты и взорвали их посреди класса.
Позже, на церемонии вручения медалей героям войны, оба артиста выступили с повязками и медалями. Все это было очень провокационно и эмоционально. В 1974 году для своей последней работы в «Бецалеле» Керен попыталась сменить имя на Фатма Чалад. Это был не политический акт, а акт, выражающий его понимание свободы слова. Поэтому власти заставили ее объяснить, почему она хочет, чтобы ее называли арабкой. Он остается загадкой.
Позже, в 1986 году, Керен была одним из художников, основавших Zik Performance Art Group, вероятно, самую известную иерусалимскую группу современного искусства, которая использует огонь как метафору, как следует из ее еврейского названия. На иврите зик означает «искра огня». Группа, действовавшая как минимум до 2018 года, построила огромные сооружения и сожгла их на глазах у общественности. Работа группы была буквально животрепещущей темой, где творчество было разрушительным.
Одной из проблем, которую пытается решить выставка, является проблема арабского Иерусалима, учитывая, что арабская община составляет более трети населения города. Ярон объяснил проблему военной ситуации следующим образом:
«Когда началась война, арабский художник, с которым я работал, извинился и сказал, что больше не может со мной работать. «Очень немногие арабские художники будут работать в такой ситуации», – сказал он. «Если бы они это сделали, никто бы с ними не разговаривал. Это очень грустно. Для меня было самым трудным не представить Иерусалиму арабский голос. Хотя в данном случае он позвонил мне позже и сказал, что выставит работу под названием «Настоящее отсутствие», но без своего имени. Однако у нас есть работы арабской художницы Ханан Абу Хусейн. Его дело основано на рассказанной ему истории о том, как спецслужбы ШАБАК использовали его отца в качестве приманки, чтобы заставить молодого арабского жителя признаться в преступлении. Он сделал эту работу из строительного материала, который является символом одновременно строительства и разрушения».
Объединив эти две, казалось бы, несопоставимые части выставки, Ярон заметил, что оба художника – иностранные и коренные израильтяне – искали свою идентичность. Что значит жить в Иерусалиме? Что значит родиться здесь?
“Мы должны ответить на эти вопросы. Если и есть какая-то связь между двумя экспонатами, так это она. Почему мы здесь и почему остаемся? Именно это связывает две стороны экспонатов. После стольких войн и такого горя все еще существует необходимость решить этот вопрос».
Выставка в Башне Давида в Иерусалиме продолжится летом 2024 года.