Loading...
Loading...
В РоссииВыбор СвободыНовостиПолитика

Мешок на голове. Российская Федерация против Ивана Дроботова

6 мая Ивана Дроботова, бывшего сотрудника ФБК, участника экологического движения “РазДельный сбор», задержали в очередной раз. Задержание произошло вскоре после того, как был записан этот разговор. Во время интервью Радио Свобода в квартиру, которую снимает 26-летний активист, стучал участковый, а перед этим к родителям Ивана по месту его постоянной регистрации приходили сотрудники уголовного розыска. Больше месяца назад на экоактивиста на московской улице напали полицейские, надели ему на голову мешок, избили в участке и отправили за решетку. Несмотря на это, Иван планирует остаться в России, чтобы, как он говорит, «у людей была надежда».

– Как ваша мама реагировала, когда к ней пришли сотрудники уголовного розыска?

Полицейский сказал, что ему дали добро и он будет меня ломать

Ко мне по месту постоянной регистрации часто приходят полицейские. Обычно участковый ищет меня и пытается маме читать нотации. Но мама сама полицию ставит на место, объясняя, чем должны заниматься сотрудники правоохранительных органов. Полицейские из нее, аполитичного человека, скоро сделают оппозиционерку.

– Что от вас хотят сотрудники уголовного розыска?

Мама на все вопросы силовиков взяла 51-ю статью Конституции. Они ничего ей не рассказали, только требовали меня.

В начале апреля активисты публиковали в интернете хештег #ГдеИванДроботов. Что тогда с вами произошло?

Накануне антивоенной акции 2 апреля у станции метро “Октябрьское поле” в Москве я шел с подругой по улице. Нас остановил сотрудник ДПС и потребовал документы. Я попросил обосновать это требование, он ответил, что у них какая-то операция. Пока мы так препирались, подошел человек в гражданском и спросил, Дроботов ли я. Я подтвердил, и тогда этот человек начал пихать меня в машину. К нам стали приближаться другие люди. Я побежал от них, меня догнали, скрутили, положили на асфальт, надели мешок на голову и наручники. Один из “эшников” называл меня “весна-красна-**есна”. Видимо, они меня связали с молодежным политическим движением “Весна”. Меня в наручниках и с мешком на голове повезли в ОВД “Щукино”. По дороге я рассказал полицейскому анекдот: “Попал мужик в ОВД, надели ему мешок на голову, а он ему как раз”. Этот полицейский жаловался, что задержали непонятно кого и везут непонятно зачем. Я им ответил, что я бы их не гонял, если бы это зависело от меня.

Полицейский вопил: “Ты тут, оказывается, политический и к митингам призывал. Вы все нелюди, и вас нужно убивать”

В “Щукино” с меня сняли мешок, заставили найти копию паспорта в телефоне и затем мы поехали в ОВД “Северное Тушино”. Там составили протокол, мол, я вызывающе себя вел и приставал к людям. Содержание протокола не соответствовало действительности, я шел по своим делам с девушкой, когда на меня напали сотрудники полиции. Я написал все, как было на самом деле, тем более момент моего задержания подруга записала на камеру. Меня поместили в камеру для задержанных, ко мне пришла адвокат, и мы с ней обсудили ситуацию. После этого меня отвели в кабинет, где составляли протокол, который я отказался подписывать, и полицейский сказал, что ему дали добро и он будет меня ломать. Он положил пустой бланк протокола и стал требовать, чтобы я его подписал без объяснений. Полицейский вопил: “Ты тут, оказывается, политический и к митингам призывал. Вы все нелюди, и вас нужно убивать”. Силовик достал деревянную палку, похожую на жезл сотрудников ДПС, и стал кричать, что сломает мне челюсть. Майор полиции избил меня этой палкой, руками и ногами, особенно сильно ударил по лопатке и по голени. Полицейский заставлял меня подписать протокол, я не соглашался, он меня бил, повышая силу удара. В этот момент зашел другой полицейский, я сказал ему, что меня бьют, но он проигнорировал. Потом пришел еще один человек в гражданском и давил на меня психологически. Они угрожали вывезти меня туда, где никто не найдет, и говорили, что моя адвокат ничего не может сделать, только под окнами стоять. Я устал и подписал протокол под диктовку майора.

Меня отвели в другую камеру, потом туда пришел сотрудник полиции, который помогал мне с шутками-прибаутками устроиться в камере, где я сидел перед избиением. У него был ошалевший вид, он спросил меня, сколько нам платят за акции и митинги. Еще он интересовался, правда ли мы думаем, что у нас, как у Гитлера, получится народ поднять. Меня удивило, что он сравнил мирных оппозиционеров с Гитлером, наверное, с ним было бы вернее сравнивать тех, кто хватает активистов на улице и бьет палками. Потом меня отвезли в суд. Я встретил там свою подругу, которая с другими активистами меня искала всю ночь. Со мной судили человека, у которого на рюкзаке была антивоенная надпись. Судья постановила уничтожить этот рюкзак, и у парня прямо в зале суда его забрали. Суд надо мной прошел предсказуемо: все наши ходатайства были отклонены судьей, кроме приобщения объяснений. Адвокат вызвала в суд скорую, и она зафиксировала следы от побоев. Фельдшер, осматривая спину, сказала: “О, вот этот синяк от палки, я вижу”. Судья мне назначила 10 суток по статье 19.3 КоАП “Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции”.

– Как вы думаете, теперь такой стиль общения полиции с задержанными активистами в России становится нормой?

Они всячески пытаются показать, что теперь им можно все. Когда я приносил в ОВД передачку для задержанного знакомого, мне полицейский, которые не хотел ее принимать, сказал: “Не то сейчас время, чтобы законами меряться”.

Иван Дроботов

– Я не какой-то известный и опасный оппозиционер, чтобы так за мной охотиться.

Опрос “эшника” был коротким и невнятным. Они почти ничего меня не спрашивали. Я не думаю, что они охотились именно на меня, скорее всего, им был нужен кто-то, связанный с движением “Весна”. Предполагаю, они хотели напугать и закрыть координатора антивоенного митинга.

– Что происходило после приговора суда?

Я сидел в камере после суда в ОВД “Северное Тушино”, а друзья стали писать везде, что я пропал. Это было то самое ОВД, где меня били, и активисты очень беспокоились за меня. Я предполагал, что меня снова изобьют, но я думаю из-за общественной огласки меня бить не стали, а перевезли в спецприемник. Там все время играло “Русское радио”, одни и те же песни, а по выходным выходил выпуск 20 лучших песен, но это были те же самые песни, что звучали в будние дни.

– Чем вы занимались в ФБК?

Взаимодействием с профсоюзом “Альянс учителей”. Сейчас я время от времени пишу что-то политическое, на прошлых думских выборах я сильно топил против единороссовского кандидата и помогал наблюдателям.

– Вы уже не работаете в ФБК, но у вас есть представление, что сейчас происходит в профсоюзе “Альянс учителей”?

Люди недовольны пропагандой войны в школах, тем, что детей строят буквой Z

Много стало сообщений от учителей и родителей с жалобами на принуждение к участию в акциях в поддержку войны с Украиной. Люди недовольны пропагандой войны в школах, тем, что детей строят буквой Z, или еще как-то заставляют выражать согласие со “спецоперацией”. Они просят помочь противостоять давлению со стороны администрации школы. “Альянс учителей” два примерно сообщения с такими просьбами в день получает.

– Что вы рекомендуете в таком случае?

Если нет официального письменного приказа, то в таких акциях можно не участвовать и детей туда не отправлять. Лучше писать в “Альянс учителей” о конкретных ситуациях, чтобы получить более точный ответ.

– Кто чаще жалуется на принуждение к пропаганде войны: родители или педагоги?

Учителя, но когда происходят массовые акции в поддержку войны с привлечением детей, то нам пишут родители.

– Сколько педагогов состоит в профсоюзе “Альянс учителей”?

– Около 300 и еще несколько тысяч интересуются нашей деятельностью. Больше всего участников профсоюза из Москвы, Петербурга, Татарстана. Это и молодые педагоги, которые только пришли в школу и обалдели от того, как это работает на практике, и учителя в возрасте, которые сражались с системой еще в советское время. Они долгое время боролись за свои права в одиночку, и когда профсоюз их нашел, то появилось ощущение, что он наткнулся на бриллиант. Таким работникам сферы образования часто кажется, что они одни в своей школе, в своем городе, а иногда и во всем мире, поэтому «Альянс учителей» решил помочь им объединиться.

Иван Дроботов

Иван Дроботов

После 24 февраля членов профсоюза стало больше или меньше?

–​ От нас несколько десятков человек отписались, но из профсоюза почти никто не ушел, наоборот, стали приходить новые люди на волне того, что учителей начали заставлять в эти игры поганые играть. Раньше учителя могли терпеть маленькие зарплаты и плохое отношение, но мириться с новым требованием оправдывать войну и убийства людей перед детьми многие из педагогов уже не в состоянии.

–​ Почему, на ваш взгляд, учителей так часто получается использовать в политических целях?

Коллективная ответственность – это тоталитарная штука в целом

–​ Разумеется, государство использует тех, кто экономически зависит от него. Учителя не очень сильно в целом рефлексируют на тему политики и своего к ней отношения. Пропаганда способствует тому, чтобы люди держались подальше от политики. И учителю становится не так важно иметь свою позицию.

–​ Как вы думаете, несут ли педагоги коллективную ответственность за войну с Украиной?

–​ Коллективная ответственность – это тоталитарная штука в целом. Есть только ответственность каждого конкретного человека за его действия. На конкретных учителях, которые занимались пропагандой, вина есть, но несправедливо говорить, что вина принадлежит некой профессии или народу.

–​ Почему вы не уехали из России?

–​ Мне кажется, что я тут буду чуть более полезен: людям важно знать, что кто-то продолжает жить в России. В нашей стране был режим, хуже чем сейчас, но он закончился. В самые темные времена остаются люди, готовые продолжать борьбу, и это дает надежду.

7 мая суд приговорил Ивана Дроботова к 20 суткам ареста за «организацию несогласованного митинга».

«24 saat»

Related Articles

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Back to top button
Подписаться на новости

Подпишитесь на наш еженедельный информационный бюллетень ниже и никогда не пропустите новейший продукт или эксклюзивное предложение.